Говорят, сменил место жительства – сменил судьбу. Неудивительно, что решение о репатриации на родину предков давалось непросто. Так как же живется тем, кто уже в немолодом возрасте переселился в Германию?

Каков он, наш пенсионер в Германии? Можно ли создать коллективный портрет этого немецкого русскоязычного человека, сформировавшегося и проработавшего в советские времена в бывшем СССР, а сейчас живущего в Германии на социальное пособие или на пенсию за иностранный рабочий стаж? Однозначно ответить на этот вопрос трудно. И да, и нет. Все паушальные суждения неверны по определению – каждый человек индивидуален, со своей судьбой, характером, образом мыслей. Один доволен тем, что имеет, второй постоянно жалуется, что мало дают, третий просто молча ищет подработку. Четвертый лежит на диване и, гоняя жену, громко стенает о своем прошлом величии замдиректора совхоза, пятый занимает свое свободное время хождениями по врачам, шестой нянчится с внуками, седьмой… и так далее до бесконечности. Но я все же попробую дать общий портрет этого странника миров и социальных систем.

Пенсионные реформы последнего десятилетия подравняли пенсии поздних переселенцев за иностранный рабочий стаж под уровень социальной помощи. Зачастую в «смешанных» семьях один супруг получает пенсию за иностранный рабочий стаж, другой – базовое обеспечение по возрасту. Я обобщенно будут говорить о социальном пенсионере.

Зависящие от социальной помощи немецкие переселенцы первые три года жизни в ФРГ равномерно распределяются по стране на место жительства и через социальное пособие привязаны к месту распределения. Живет дочь в Мюнхене, а мать с отцом – в Шверине, им придется ждать три года, пока отпадет «привязка», и они смогут жить неподалеку друг от друга. Что касается непосредственно жилья, то немецкие социальные законы обязывают власти оплачивать получателю общественной помощи «разумную» квартиру и отопление. Дефицита жилья в Германии нет, но существует дефицит недорогих квартир. Для получателей помощи это не имеет значения.

Повсеместно строятся социальные квартиры, куда заселяют получателей помощи. Нет в районе свободных социальных квартир – заселяют в квартиры на свободном рынке, а квартплату берут на себя районные власти. Понятие «разумности» охватывает и квартиры на свободном рынке, если это единственная «разумная» возможность заселить получателя. Новые квартиры обычно – хорошего качества и вполне пригодны для проживания. Отопление оплачивается отдельно, так что получателю помощи не надо мерзнуть в своей квартире, читая в газете очередное сообщение о подорожании газа – это также забота соответствующего ведомства.

Одинокие люди обычно получают 1–2 комнатные квартиры, семейные пары – двухкомнатные или небольшие трехкомнатные квартиры. Квартиры в домах постройки 1900–1950 годов – худшего качества, но здесь можно отказаться от предложений городского жилотдела и ждать подходящего варианта, проживая в общежитии. Власти стремятся избежать создания немецких «минигарлемов» с неблагополучной социальной средой. Для этого они рассеивают социальные дома и квартиры по всему городу, создавая определенное соотношение пенсионеров, получателей помощи и работающего населения в жилом районе. Может выйти и так, что в престижном доме в центре города 80% квартир сдаются по дорогой цене на свободном рынке, а 20% квартир делают социальными и заселяют туда получателей пособий. Кроме того, Ведомство социального обеспечения выдает помощь для приобретения предметов первой необходимости для оборудования квартиры. Допустимо также обеспечение получателей предметами со склада подержанных вещей.

Источник:http://www.ru.mdz-moskau.eu/kak-zhivetsya-nashemu-pensioneru...